Не могут не вызвать сожаления ответы и по другим вопросам, например, о финансировании новых приходов и самого экзархата. И на оптимистический ответ экзарха, что-де найдутся спонсоры, готовые помочь Африке, так и хочется спросить: «Почему эта помощь в очередной раз, как и в советское время, направляется не в русские приходы, а на другой континент?!» У нас что – нет финансовых проблем внутри Русской церкви? Почему чьи-то амбиции нужно оплачивать опять копейками и рублями, собранными с наших прихожан или ими недополученными от российских благодетелей?
Едва ли можно разделить уверенность экзарха и относительно языковых различий. С трудом (вернее, совсем) нельзя понять, в каких филологических вузах (и опять же, за чей счет) будут обучаться будущие пастыри и работники экзархата? Впрочем, на первых пора можно быть спокойным, поскольку за столетие до нас уже была проведена кропотливая и очень тяжелая работа по переводу богослужебной, канонической и святоотеческой литературы на 50 местных языков. Как известно, для этого потребовались десятилетия очень интенсивного труда. А сколько времени у нас займет эта работа с учетом того, что масштаб заявленной деятельности не идет ни в какое сравнение с тем, что ранее сделано Александрийской патриархией?
С большими сомнениями и недоумением воспринимаются также уверения, данные в этом интервью, о том, что «мы постараемся обеспечить всех элементарными возможностями доступа к медицинским услугам. Будут открыты фельдшерские пункты в отдаленных местах. Гуманитарная деятельность в Африке – это огромный фронт работы, который требует как значительных материальных затрат, так и квалифицированных трудовых ресурсов. По всей видимости, данная работа будет скоординирована и с российскими государственными учреждениями, и, возможно, с деловым сообществом, которое будет помогать материально». Вот так, оказывается, еще и средства федерального бюджета будут направлены на помощь африканским приходам16.