(А. И. Герцен, 8, 1)
Дело науки – возведение всего сущего в мысль.
(А. И. Герцен, 8, 2)
Начало знания есть сознательное противоположение себя предмету и стремление снять эту противоположность мыслию.
(А. И. Герцен, 8, 3)
Философия, что бы ни принялась оправдывать, оправдывает только разум, т. е. себя.
(А. И. Герцен, 8, 4)
Есть истины… которые, как политические права, не передаются раньше известного возраста.
(А. И. Герцен, 9, 1, 6)
Диалектическая метода, если она не есть развитие самой сущности, воспитание ее, так сказать, в мысль, – становится чисто внешним средством гонять сквозь строй категорий всякую всячину, упражнением в логической гимнастике, – тем, чем она была у греческих софистов и средневековых схоластиков…
(А. И. Герцен, 9, 4, 25)
Нет той логической абстракции, нет того собирательного имени, нет того неизвестного начала или неисследованной причины, которая не побывала бы, хоть на короткое время, божеством или святыней. Иконоборцы рационализма, сильно ратующие против кумиров, с удивлением видят, что по мере того, как они сбрасывают одних с пьедесталей, на них появляются другие. А по большей части они и не удивляются, потому ли, что вовсе не замечают, или сами их принимают за истинных богов.
Естествоиспытатели, хвастающиеся своим материализмом, толкуют о каких-то вперед задуманных планах природы, о ее целях и ловком избрании средств… Это фатализм в третьей степени, в кубе; на первой кипит кровь Януария, на второй орошаются поля дождем по молитве, на третьей – открываются тайные замыслы химического процесса, хвалятся экономические способности жизненной силы, заготовляющей желтки для зародышей и т. п.
(А. И. Герцен, 9, 6, 9, 2)
ЖИЗНЬ ЗЕМНАЯ И ВЕЧНАЯ
Но как ни горестен был век мой, я стенаю,
Что скончевается сей долгий страшный сон.
Родился, жил в слезах, в слезах и умираю.
(А. П. Сумароков, 6)