Процедуры и упрощение
И всегда можно заменить понятие «душа» словом «лицо», уравнивая всех после такой процедуры перед неким принципом-законом, отрицая при этом необходимость метафизической «души», но такая подмена будет иметь далекоидущие последствия. В итоге такое уравнивание через принцип-лицо в предметной обыденности низведет все к банальной физике и процедурам. А после «изменяем процедуры» и «работаем с физикой как угодно», потому как на самом деле существует только вот такая «физика», ну а процедуры – это то, о чем можно передоговориться при необходимости…
Но и «беседа о душе – это не просто необходимая фикция», позволяющая остановить обязательное овеществление человека. И признание «мета» в качестве только «необходимой фикции» или «принципа» – это начало конца, это путь, ведущий всегда в одном и том же направлении…
И, конечно же, «овеществление» – это всегда удаление «всеобщего человека» и замена его чем-то другим, чем-то дегуманизированным и представленным затем в качестве вещи. Но, на самом деле, «предметное тут» или «конкретное тут», то, «которое отрицает другое», всегда слабое ничто, так как нет никакого «непосредственного мира предметов», а присутствует только нечто происходящее… Наличествует проносящийся вихрь, схватываемый через непредметные понятия, такие, например, как «человек», «время», «пространство», «клетка», «белок», «нация», «число», «предмет», «закон», «природа»… То есть сам происходящий «вихрь» – это и «мета» в его схватывании, но и одновременно – это нечто неопределимое таким схватыванием. И поэтому «мета» – это не только необходимая фикция, а это обычное присутствие тут того, кто как бы существует «конкретно», но без возможности эту конкретность «зафиксировать».
То есть все не так однозначно, как это кажется физикалистам. Конечно же, предъявить дух в качестве предмета – невозможно, так же, как и остальное вроде бы обыденное… И что означает предъявить «предмет»? В таком представлении «о предъявлении» и вся современная наука – это «разговор ни о чем», так как в ней тоже «предъявить предмет» – это достаточно сложно, а точнее, невозможно. А в наличии будут только: строгие разговоры, связанные эксперименты, нечто потом происходящее, какая-то значительность. То есть такие разговоры-упрощения могут создавать нечто, с помощью чего можно особым образом взаимодействовать с этим происходящим.
И тут нужно снова возвращаться к разговору о конкретном выделенном мышлении, о его инструментальности, о том, что такое мышление – это сверхинструмент, позволяющий с помощью него, с помощью созданных моделей, концепций, а затем и другого произведенного получить неограниченную власть над этим миром, при этом даже не понимая, что есть этот мир на самом деле, что есть эти модели… «что есть?».
Но в «упрощенных разговорах о духовном» будут наличествовать только слабые разговоры, которые обычно заканчиваются признанием за этим неким духовным обязательной фиктивности. И это может быть или крайняя фиктивность, или фиктивность в качестве принципа… И всегда, в крайнем случае, возникнет некая имитация модели, то есть примитивный эзотеризм, или «положительное учение о мета». Но рядом с таким научным слабоумием будет наличествовать и другое достаточно старое мышление, которое будет считать Фауста полезным свихнувшимся. И дело тут даже не в романтизме, а пантеизм в таком – это только способ договориться с рационализмом и официальной теологией.