Ментальные акты
И разговор о том, как «Я могу знать о Я», о том, как возможно различение «Я от Я», о «тождестве и различении», о «различении себя и другого» – все это достаточно глубоко проработано в немецком идеализме, в работах Фихте, Гегеля. В последующем вопрос отчуждения был развит в психологии, в политической экономии и в другом.
И если достаточно сжато вскрыть такой разговор, тот тут необходимо понять, что «проблема отчуждения» существует в качестве «акта сознания». То есть «отчуждение» присутствует как мгновенная возможность, а после завершения акта – все возвращается в исходную точку. И можно ли запретить, остановить акт отчуждения? Всегда можно, при наличии «можно», осуществлять любые ментальные акты, и отчуждения, и преодоления отчуждения, и затем следующего отчуждения.
А можно ли перестать отчуждать (различать, исключать, включать)? Можно ли в какой-то момент не отчуждать, а после снова… А может ли акт отчуждения быть чем-то большим, чем акт? Все такое – это, опять же, только голое вопрошание, и такое активное ментальное присутствует, но определить его можно только через действительный акт.
Конечно же, «явленные акты сознания» как-то связаны с «чем-то скрытым другим» через невскрываемое сильное включение. Но вскрыть такое скрытое для того, для кого «понимание всегда требует явленности» – невозможно. То есть явным для нас остаются «вскрытые акты», и на них можно только «указывать», говорить о том, что «акт был», но определить такое иначе, узнать «состав такого» – это, опять же, невозможно. Что утверждает непреодолимость между действительной жизнью и актами ума.