– Ну, сынок, нравится? – спросил он, положив тяжелую руку Марку на плечо. – Самый лучший, какой смог найти. Ты у нас уже большой, ответственный парень.
Марк кивал, не в силах вымолвить слова, сердце колотилось, как птица в клетке восторга. Он уже представлял, как мчит по двору, ветер в ушах…
– Вот и отлично, – голос отца стал чуть ниже, деловитее. – Раз уж ты такой взрослый и ответственный, значит, сможешь нам помочь. Тетя Галина из больницы выписывается завтра. Совсем слабая, ходить не может. Она поживет у нас. Мама не справится одна. Так что, – рука на плече слегка сжалась, – все капризы в сторону. Ты теперь главный помощник. Кормить, поить, умывать, на горшок носить… Всё сам. Мы на тебя рассчитываем. Ты ведь не подведешь, да? После такого подарка?
Радость испарилась мгновенно. Словно кто-то вылил ведро ледяной воды на сверкающий велосипед и на него самого. Громада непосильной, отвратительной ответственности навалилась на детские плечи, раздавив восторг. Велосипед вдруг стал выглядеть как дорогая, страшная ловушка. Ком в горле, слезы предательски подступили, но он их проглотил. Кивнул. «Спасибо, папа». Фраза прозвучала чужим, плоским голосом.
И дальше были месяцы каторги. Запах болезни, бессилие, постоянная усталость, детство, похороненное под нуждой тети Галины. Каждый взгляд на велосипед, стоящий в углу, напоминал о цене. О том, что ничто хорошее не дается просто так. Никогда.
Марк старательно вывел последнюю точку. Сочинение о подвиге было выстрадано, написано кровью души. Учительница литературы, строгая Марья Ивановна, взяла его тетрадь после урока. На следующий день она вызвала его к доске. Глаза ее светились непривычной теплотой.
– Марк, – начала она, и в классе воцарилась тишина. – Это… необыкновенно, блестяще. Глубоко, проникновенно, талантливо. Поистине лучшее сочинение, что я читала за годы работы. Ты – настоящий писатель!
Класс зааплодировал. Марк покраснел, сердце забилось от гордости и неловкости. Казалось, он парит. Но Марья Ивановна подняла руку, прося тишины.