Третье из 5
Европа, IX–X века. Я девочка, родилась в небедной семье. Жизнь шла там обычным чередом, но загвоздка ее оказалась в том, что я не выросла. Мне было около 12 лет, когда на нас напали полчища викингов, все разорили вокруг, нас всех убили.
Из той жизни в Душе остался шок от того, что люди бывают так жестоки, остался фон страха перед людьми и перед миром в принципе. У некоторых Душ есть подобный опыт, когда в силу каких-то причин Душа теряет доверие к людям и из-за одного человека потом думает, что все такие.
Между этой жизнью и жизнью в Польше прошло немало воплощений, в которых моя Душа восстанавливала доверие к людям и миру, в которых нужно было понять, что не все такие, научиться разграничивать, что не каждая жесткость есть жестокость.
К той жизни в Польше уже многое было понято, но мне важно было научиться не робеть перед жесткостью мужа, не бояться грубой силы, но лавировать перед ней. Однако у меня не вышло, его жесткость пугала меня, и я еще больше уходила в себя…
Четвертое из 5
Я женщина, и это «будущее» Земли (век и годы не называю). По территории это юг Европы, но политическая карта к тому времени серьезно поменялась.
Мир и уклад жизни там тоже порядком изменились. Социум словно разделен на две части: те, кто живет в максимально комфортных условиях, и те, кто находится в очень сложных условиях.
Я родилась в комфортной среде, но жизнь там совсем не так идеалистична! Мы живем словно в мини-городе, светлые, просторные и очень технологичные помещения, много пространства для жизни, отдыха и учебы. Однако там практически отсутствует институт семьи. Я знала своих родителей, но словно на уровне «вот тот человек – мой отец» и не более. Там нарушены родственные связи, нет теплоты родственных чувств, мы отделены от родителей и живем коллективным строем.
Я почти все время нахожусь среди группы других детей, потом студентов. Там нет понятия личного пространства, мы все время все вместе, нет яркого проявления индивидуальности. Мы все практически одинаково одеты, в светлые обтягивающие комбинезоны. Несмотря на такие социальные издержки, мне там было довольно комфортно. Я не ощущала там какого-либо чрезмерного давления, а существующие ограничения принимались довольно естественно. Мне нравилось учиться, и я даже находила во всем этом какую-то долю свободы, я радостная и открытая.
Мне было около 20, когда я познакомилась с парнишкой из другой социальной прослойки. Он рассказал мне о том, как устроен мир, о том, что находится за пределами этого «идеального» города, о том, что там совсем другая, свободная жизнь и он один из борцов за свободу. В стремлении взглянуть на ту другую жизнь я сбежала с ним! Это был совершенно необдуманный поступок… Я не отдавала себе отчет в том, что не смогу вернуться.
Он привел меня в ту другую жизнь: серый город, разруха и его дом – огромный серый барак, в котором живет разом человек 100. Чувство отрезвления и легкого шока было почти сразу, но какое-то время я еще была в непонимании, что же это за жизнь, за что боремся, что дальше. Но тот уклад жизни все больше навевал депрессивное настроение.
У меня не было там никого, кроме него. Через некоторое время я родила от него сына. А еще немного погодя он оставил нас, отправившись куда-то дальше в борьбе за свободу. Я осталась одна с ребенком, у меня не появилось там друзей, я не смогла вписаться в ту среду. Так я провела около 20 лет. Мой сын вырос смелым, открытым, с сильным характером.
Постоянные волнения вокруг, красные флаги и борьба за «республику», в то же время весьма жесткий режим и звук тревожной сирены, регулярно звучащий в воздухе.
Ощущение мучительно и бессмысленно тянущегося времени, чувство сдавленности и гадкой тягостности. Я все время ходила в серой юбке и свободной рубашке, работала на каком-то заводе, где изготавливали оружие. Работать приходилось много, и, если бы было ради чего, это не было бы так тягостно. Я умерла, когда мне было чуть за 40, на заводе у станка. Мне стало плохо, я упала, и никто не подошел ко мне…
Это был пример воплощения, которое пошло не по плану. Я исследовала кармическую подоплеку той жизни, мои задачи, которые должны были реализоваться там. Это о легкомысленности. Сбегая с ним, я совершенно не думала о будущем, о том, куда я еду и что меня может ждать там, я не слушала свое сердце. В жизни в Польше я так же легкомысленно пошла за чувством.